Абул Кекилбаев: «Авиация — это не романтика. Это ответственность»

«Мой выбор авиации сложился из детских впечатлений и поддержки близких»

— Почему вы выбрали авиацию и что в ней вас по-настоящему «зацепило»?

— Наверное, всё началось ещё в детстве. Мы жили в Алматы, и я любил со двора наблюдать, как самолёты заходят на посадку. Тогда это казалось чем-то совершенно особенным — огромные машины, которые точно и спокойно сходят с неба.

Я часто летал по Казахстану, ещё на советских самолётах. Иногда удавалось попасть в кабину экипажа. Особенно запомнился Ту-134АК со стеклянным носом: во время посадки возникало ощущение, будто летишь в открытом воздухе. Я сидел рядом со штурманом, смотрел на приборы, на работу экипажа — и это было незабываемо. Такие впечатления остаются на всю жизнь.

После школы я планировал поступать в иностранный вуз. Мой отец получал второе образование в США, я прошёл подготовительные курсы и готовился к поступлению за границу. Но в какой-то момент неожиданно для себя вернулся в Казахстан и начал готовиться к поступлению в Евразийский университет на экономический факультет.

Ключевым стал разговор с дедушкой. Он спросил, не хотел бы я получить техническое образование, ведь стране не хватает технических специалистов. Тогда я понял, что он давно замечал мой интерес к авиации. Он брал меня на авиационные выставки в аэропорту Алматы, иногда — в командировки, в том числе за рубеж и в Мангистау.

Позже я осознал, что и отец поддерживал этот интерес. Мы были в Национальном музее воздухоплавания и астронавтики в Вашингтоне, однажды случайно зашли в музей Intrepid в Нью-Йорке. Тогда я просто с любопытством всё рассматривал, а сейчас понимаю — меня мягко направляли.

«У каждого в авиации своя зона ответственности»

— Многие подростки не до конца понимают, чем на самом деле занимаются специалисты в авиации. Как бы вы простыми словами объяснили: кто такой авиационный менеджер и чем он отличается от инженера или диспетчера?

— Если говорить совсем просто, у каждого в авиации своя роль.

Инженер отвечает за исправность техники и бесперебойную работу оборудования. Это люди, которые выполняют регламентные работы и обеспечивают надёжность систем. Со стороны может казаться, что это рутинный процесс, но именно благодаря этой слаженной работе пилоты и диспетчеры могут доверять технике.

Диспетчер отвечает за безопасность полётов здесь и сейчас.
А авиационный менеджер — это человек, который следит за тем, чтобы вся система в целом не разваливалась и развивалась. Он принимает решения на уровне процессов, людей и ресурсов. Эти решения не всегда заметны сразу, но именно от них зависит устойчивость авиации — сегодня и в будущем.

— Что, по вашему опыту, важнее для молодого специалиста: сильная техническая база или умение мыслить стратегически и работать с людьми?

— На старте карьеры, безусловно, важнее сильная техническая база. В авиации иначе нельзя. Когда пилот сидит за штурвалом, у него в руках судьбы сотен людей. Когда диспетчер работает на смене — это уже тысячи людей здесь и сейчас. В такие моменты ты ясно понимаешь: права на ошибку нет.

Есть ещё один недооценённый аспект — физическое и внутреннее состояние. Авиация требует постоянной концентрации, дисциплины и устойчивости. Это не та сфера, где можно остановиться: здесь нужно всё время развиваться — и как специалист, и как человек.

Инженерных знаний перестает хватать, когда ты отвечаешь за систему

— У вас инженерное образование, международная магистратура и степень MBA. Зачем авиационному специалисту управленческое образование и на каком этапе оно становится необходимым?

— В определённый момент я понял, что одних инженерных знаний уже недостаточно. Ты начинаешь отвечать не только за системы, но и за людей, бюджеты и долгосрочные решения. Здесь важно видеть картину целиком.

В Ригу я поехал учиться во многом, чтобы поддержать коллег. У них была сильная техническая база, но не было профильного авиационного управленческого образования. Я хотел своим примером показать, что учиться дальше — нормально и необходимо. Это был и внутренний вызов самому себе.

Управленческое образование помогло структурировать мышление и по-другому смотреть на проблемы. Оно становится действительно необходимым тогда, когда ты отвечаешь не только за свою работу, но и за результат всей команды и системы в целом.

— Вы работали в аэронавигационном бюро ИКАО. Что даёт специалисту опыт работы в международных структурах?

— Ответственность ощущается не сразу. Она приходит позже — когда понимаешь, к чему именно прикасаешься. Из почти тысячи заявок после многоступенчатого отбора осталось трое, работать — двое. Мне доверили участие в ревизии одного из Приложений к Чикагской конвенции — документа, на котором держится безопасность полётов 193 государств.

Ещё недавно эти документы были для меня руководящими. Я работал по ним в Казахстане, сверяя каждую норму. А затем оказался по другую сторону текста — среди тех, кто эти нормы формирует. Переход почти незаметный внешне, но внутренне требующий предельной собранности.

Мы готовили новое издание Приложения, разрабатывали ПАНС, вносили поправки в другие документы. Работа была тихой, кропотливой, без внешнего признания. Здесь не вручают награды — это просто твоя работа. И права на ошибку здесь нет, потому что за каждой нормой стоят человеческие жизни и доверие государств.

Международная среда учит скромности и профессиональной дисциплине. Это школа, где особенно ясно понимаешь: стандарты — не формальность, а язык доверия между странами с разной историей и культурой.

Международная среда учит скромности и профессиональной дисциплине. Это школа, где особенно ясно понимаешь: стандарты — не формальность, а язык доверия между странами с разной историей и культурой.

«Регион — это не периферия, а точка роста»

— Вы возглавили международный аэропорт Петропавловска. В чём вы видите миссию руководителя в регионах?

— Для меня регион — это не периферия. Региональный аэропорт — это не просто взлётная полоса, а связь с большим миром и возможность для развития.

Работа здесь — осознанный выбор и личный вызов. Руководитель в регионе должен думать не только о показателях, но и о людях, для которых аэропорт часто становится единственным окном в мир. Здесь особенно остро чувствуешь последствия каждого решения.

Моя задача — сделать аэропорт надёжной опорой региона, точкой роста и уверенности в завтрашнем дне.

— Вы — внук Абиша Кекилбаева. Это больше мотивация или ответственность?

— Скорее, это внутренняя ответственность. Фамилия требует точности, дисциплины и самоконтроля. В авиации, как и в жизни, нельзя опираться на имя — здесь всё проверяется делом и последствиями решений.

Авиация дает редкую школу мышления

— Что бы вы посоветовали школьникам и студентам, которые считают авиацию слишком сложной сферой?

— Авиация действительно сложная и закрытая сфера — и именно поэтому в неё стоит идти осознанно. Здесь важны дисциплина, привычка учиться и внимание к деталям.

— Какие навыки сегодня сильнее всего недооценивают молодые специалисты?

— Чаще всего недооценивают умение слушать и не торопиться с выводами. Профессиональный рост начинается не с демонстрации уверенности, а с готовности признать, что ты чего-то не знаешь, и задать правильный вопрос.

Интервью записала:
Зарина Қайратқызы